Славянская красота

АВТОРСКИЙ ПРОЕКТ

Екатерина Бурак Александр Пахучий
 

наша краса

[Раздел [наша краса] - основной на проекте. Состоит из страничек участников - представителей славянских народов]

Мария Громакова

[Российская Федерация] [Санкт-Петербург]

[стихи]
МЕСТО ПОД СОЛНЦЕМ

На пять минут раньше

занять своё хрупкое

место под Солнцем-

так просто.

Так просто взлететь выше,

пыльным хребтом лестниц

вломиться в небо.

И, лёжа на тёплом асфальте,

рассыпаться-множиться

отражениями витрин,

лужами, гримасами –

лиц призмами

и глазами собаки.

Это так просто-

занять своё место

под Солнцем.

Музыкант

Придешь с концерта,

сбросишь фрак картонный,

поставишь чайник, встанешь у окна.

Устало ткнувшись лбом в пролет оконный

изучишь пластику фонарного столба.

И, проведя ладонью по стеклу,

почувствуешь, что значит бесконечность:

Это когда тебя нигде не ждут,

Не позовут и не пойдут на встречу.

И белой хвоей сыплют небеса,

затаптывая щелочки в паркете,

И, стоя у раскрытого окна,

"Полет шмеля" играешь на кларнете.

Где-то там

Там, где птицы запели:

"Наконец-то закончился ливень",

И тяжёлые капли

Благодарно роняет листва.

Там, где дикие травы,

Там, где бродят олени,

Там, где в небе рассветном

Растворилась Луна.

Там, где томное лето,

Там, где тёплые ветры

Осторожно сдувают

Тени древних миров

Позабудь про печали.

На пути сновидений

Караваны сомнений

Не оставят следов.

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Ласковый голос

поёт злые песни.

Вполне вероятно,

что так интересней.

Жестов капризных

осколки и клочья

Заполонили

паркетные строчки.

Руки чужие —

две ласковых твари

Так аккуратно

меня убивали.

Как не бояться себя,

засыпая?

Вы знаете?

Я — не знаю.

ЛЕТИ

Лети, белый зонтик надежды,

выше.

Грани окрасит твои

золотом небо.

Рвётся

юным пламенем

в руки мои

песня.

Радуйся, робкий разума

мой червячок:

Рыбой-Космосом

будешь проглочен.

ДИАЛЕКТИКА

Резиновое Солнце

вскрыло мне глаза.

Раньше было лучше,

а теперь – нельзя.

А теперь приятней

вены ковырять.

Ждать уже немодно,

модно – не искать.

Злые ангелочки

вылетят в трубу,

Заберут с собою

чью-то ерунду.

ПОД КОПИРКУ

Мы спешим прожигать

свою копию жизни,

зная: где-то скоро

отксерят еще.

Видишь эту гримасу?

Она не исчезнет —

И стекло невиновно —

с лица твоего.

Разноцветия пыли

разнося по ступеням,

Бьем по мордам дверей

позабытых квартир.

Прорезая себя,

Мы не ищем спасения

От вчерашнего дня

и холодной воды.

Переломленный голос

крошится упруго.

Осыпаются фразы,

пружиня в висок

И пока нас не смяли,

как нелепый рисунок,

Ждем, что будет когда-то

И нам хорошо.

ПРОСТИ МЕНЯ,

Я НЕ ХОТЕЛА ПЛАКАТЬ.

Я ЗНАЛА, ЧТО БЫЛА ПРАВА.

И НИ К ЧЕМУ ТЕПЕРЬ ВСЯ ЭТА СЛЯКОТЬ,

КАК НИ К ЧЕМУ И ВСЕ ТВОИ СЛОВА.

МОИ СТИХИ ГРИБНЫМ ДОЖДЕМ ПРОЛЬЮТСЯ,

И ВОСКА КАПЛЯМИ

ЗАСТЫНУТ НАВСЕГДА.

ТАМ ТЫ И Я

БАНАЛЬНО РАССТАЮТСЯ,

ЖДУТ ВСТРЕЧИ

И УХОДЯТ ВНИКУДА.

ПОЕЗД МЧИТСЯ К СЛАВЕ

Эти парни поют,

будто поезд —

Пара дюжин

дряблых вагонов —

Мчится к славе

на всех парах.

Я не верю. Не бейте

по пальцам.

Вот видите,

я уже плачу,

Засыпая

на чьих-то руках.

Что-то ели, спали, водку пили,

Говорили про политику и сны,

И кого-то там настойчиво просили:

"Доживи хотя бы до весны".

Стоя в тамбуре, один всю ночь молился,

За стеклом высматривая знак,

И, естественно, под утро простудился.

Разумеется, никто не виноват.

Но, горячкой

навылет прошитый,

Все шептал:

"Помилуй, Господь.

Проведи через все

черно-белые полосы.

Ведь я все равно

узнаю Тебя

по голосу"

С ДВУХ ПОГАСШИХ СВЕЧЕК

ОПЛЫВАЕТ ВОСК.

ИХ ПОСЛЕДНЕЙ ИСКРЕ

НЕ ДОСТАТЬ ДО ЗВЕЗД.

ЛЕГКИЙ ПРИЗРАК ДЫМА

В СУМРАКЕ ЗЕРКАЛ

ЗАБЛУДИЛСЯ. ВИДНО,

КОГДА ДВЕРЬ ИСКАЛ.

ТВОИ

СЛОВА

НИКОМУ

НЕ НУЖНЫ.

БРОСАЙ ИХ, КАК КАМНИ,

В СЕБЕ НЕ ДЕРЖИ.

ТВОИ

СЛОВА

НИКОМУ

НЕ ВАЖНЫ.

НЕ ЖДИ ЖЕ ОТВЕТА,

ПУСТИ ИХ ПО ВЕТРУ.

ТВОИ

ГЛАЗА

НИКОМУ

НЕ НУЖНЫ.

В НИХ СЧАСТЬЯ СЛЕПОГО

УБЕЙ МИРАЖИ —

ОНИ ОТБИРАЮТ

ЖЕЛАНИЕ

ЖИТЬ

СМЕЯТЬСЯ

Научите смеяться

глупую утку!

Косолапую утку

с большими ступнями.

Она – королева

в мишуре из укропа.

Толстозадая утка

с яблочным боком.

Праздник сегодня!

Нечего дуться!

Если лежишь

на серебряном блюде.

Оглянись!

Вокруг ведь такие

одухотворённо-голодные

лица.

Где-то там

Там, где птицы запели:

"Наконец-то закончился ливень",

И тяжёлые капли

Благодарно роняет листва.

Там, где дикие травы,

Там, где бродят олени,

Там, где в небе рассветном

Растворилась Луна.

Там, где томное лето,

Там, где тёплые ветры

Осторожно сдувают

Тени древних миров

Позабудь про печали.

На пути сновидений

Караваны сомнений

Не оставят следов.

Побороть:

Страх,

Смех,

Боль.

Побороть все,

где есть мы

с тобой.

Помоги мне разбиться,

если я не сумею взлететь.

Кто-то должен успеть,

кто-то должен

столкнуть с парапета.

Мне приснилось вчера:

возле двери заплакала крыса,

Потому что узнала,

Что я не смогу умереть.

Надо вспомнить дороги

незнаемых стран,

дни и ночи среди

затаившихся комнат,

И продернутый встречами

уличный гам

заливается смыслом —

Дэжавю. Рокировка

ПРОСТО УСТАЛА

РАЗЛЕТАЮТСЯ КЛОЧЬЯ РАЗБИТОЙ БУМАГИ —

РАЗЛИНОВАННАЯ ЧЕРНО-КРАСНАЯ ЖИЗНЬ.

РАЗЛЕТАЮТСЯ ПТИЦЫ - БЕЛЫЕ ПРИВИДЕНИЯ -

ГОЛУБИ, ВОРОБЬИ И ВОРОНЫ.

ЭТО СТРАШНЫЙ ГОРОД, НО Я ЕГО НЕ БОЮСЬ.

ПРОСТО УСТАЛА.

Злой мальчик

Злой мальчик не любит

других детей.

Он бьёт их палкой

по голове.

Он ненавидит

добрые книжки.

Он будет читать

только Фрейда и Ницше.

Он ненавидит

плюшевых белочек

И за косички

дёргает девочек.

Не просит прощения

ни у кого.

Злой мальчик. Он плачет.

Любите его.

Я пройду по городу вчера

Через зыбкое и призрачное завтра,

Окуная в вечность никогда,

Сквозь туман понятий о прекрасном.

Я пройду по городу вчера

Через чью-то недописанную повесть

И, быть может, незаметно подниму

Кем-то здесь потерянную совесть.

Та, о которой никто не мечтает

Нарисуйте радость

на моём фасаде,

Подарите мне

счастливое лицо.

Я — ваша истина — та,

о которой никто не мечтает.

Я — как истина — та,

которой не хочет никто.

Стрелы улиц

от сильного сердца — трамваи

Начинали разучивать

новый этюд.

Я только что ушла,

меня позвали.

Но, к сожалению,

уже нигде не ждут.

Новый день.

Почему он так тихо вошёл?

Он хотел что-то скрыть,

или сам хотел скрыться —

Новый день, отражающий

в нервном блеске реклам

Свою слабую долю

здорового смысла.

Черчу монограммы

на пыльном бетоне,

Когда где-то в рояле

отдаётся вино.

Истина. Та,

О которой никто не мечтает.

Истина. Та,

которой не хочет никто.

МЕЧТА

ТВОИ ГЛАЗА - ХОХОЧУЩЕЕ НЕБО -

ПОДЕРНУТЫ ВУАЛЬЮ ОБЛАКОВ.

ПРИЧУДЛИВЫЙ КОКТЕЙЛЬ

ИЗ ТИШИНЫ И СВЕТА — ДУША ТВОЯ.

НАВЕРНО ТАМ, В ЕЕ МАНЯЩЕЙ ГЛУБИНЕ

РАССЫПАН БИСЕРОМ ТВОЙ ГОЛОС,

ПЬЯНЯЩИЙ МЯГКИМ, ВЛАСТНЫМ АРОМАТОМ.

ТЕБЯ, ТАКОЙ ЗОВУЩЕЙ ,ЗВОНКОЙ,

КАК ПЛАЧ РАЗБИТОГО НА ТЫСЯЧИ ОСКОЛКОВ

ХРУСТАЛЬНО-ЛЬДИСТОГО И ТОНКОГО БОКАЛА

ПОВСЮДУ ВИЖУ .КТО ТЫ?

МОЖЕТ БЫТЬ, МЕЧТА?

О ПРОЗРАЧНОСТИ

ПРОЗРАЧНЫЕ ДЫРЫ В ПРОЗРАЧНОМ МИРКЕ —

ПРОЗРАЧНЫЕ ОКНА В РЕЗНОМ ПОТОЛКЕ

ПРОЗРАЧНОГО ДОМА, НЕ ВИДИМ КОТОРЫЙ

В ПРОЗРАЧНОСТИ УЛИЦ, ОТКУДА ВЕРНУЛИСЬ

ПОЛСОТНИ ПРОХОЖИХ ,И ПРОЗРАЧНОСТИ СХОЖИХ.

ПРОЗРАЧНЫЕ МЫСЛИ - БЕССМЫСЛИЯ ДЕТИ -

ТЕКУТ ЧЕРЕЗ СТЕНЫ, КАК ТИХИЕ РЕКИ,

ВЛИВАЮТСЯ В ВОЗДУХ ,ПИТАЯ ПРОХОЖИХ,

ПРОЗРАЧНОСТЬЮ ЛИЦ УДИВИТЕЛЬНО СХОЖИХ.

ПРОЗРАЧНОЙ ЗАВЕСОЙ ПЕСТРЕЮТ СЛОВА,

И СНОВА УЖАСНО БОЛИТ ГОЛОВА

ОТ ЛИПКОЙ ДРЕМОТЫ И В ГОРЛЕ ПЕРШИТ

АНГИНОЙ ВСЯ ЭТА НЕЛЕПАЯ ЖИЗНЬ.

А — М БОРИСОВУ

Ты больше не будешь

Себя и меня.

Ты больше не слышишь.

На хрупкое горло —

Чужая ступня.

Ты больше не слышишь.

Не бейте меня

Светом в глаза,

У меня болевой

порок.

Ты не видишь себя

в этом зеркале дня,

Ты по-прежнему

одинок.

Свобода шута

При дворе сентября.

Ты так любишь

пластмассовый рай.

Не кричите.

Я скоро осипну от слез.

Ты, как мыло "Sorti"

растаял.

КОГДА НАСТАНЕТ В ЖИЗНИ ЧАС,

И Я УЙДУ ТУДА, ОТКУДА НЕТ ВОЗВРАТА, —

ПРОСТИТЕ МНЕ, ЧТО РАЗУМ МОЙ УГАС,

ЧТО ,КАК БЕЗУМИЕ ПРОЗРАЧНЫ И ТИХИ,

ИСЧЕЗЛИ ЧУВСТВА ДОБРЫЕ КУДА-ТО,

И ОТ МЕНЯ ОСТАЛИСЬ ЛИШЬ СТИХИ..

КРАДУЧИСЬ, ОЗИРАЯСЬ ВОРОВАТО,

ЗАКОПОШИТСЯ РИФМ НЕСТРОЙНЫХ РОЙ

И В УГОЛКЕ ПРИСТРОИТСЯ ТИХОНЬКО,

НАДЕЯСЬ ВОЗМУТИТЬ ЧУЖОЙ ПОКОЙ

И В ДУШУ ПОСТУЧАТЬ ЛАДОШКОЙ ТОНКОЙ.

РАННИМ УТРОМ В АВТОБУСЕ

Ранним утром в автобусе Солнце невыносимо!

Нервный срыв. И толчёные стёкла в пальцы

порошком коричневым осыпаются.

От пинка просыпается удивлённый бомжонок.

Надо же! Утро! Люди вокруг. Славно!

Всегда забавно взглянуть на мир больших черепах,

в чьих черепах бьётся пёстрый узор из перьев.

Давайте! Давайте тоже такое наденем!

Эх, хорошо! Ртом открытым первый удар подловить

и прихлопнуть его зубами. Мимо,

кляксами тусклых зданий проскользить,

пригнувшись, на полном ходу простучать

рекламных щитов клетки до ближайшей,

Где тромбами поездов пульсируют ветки,

ошалевшие толпы сплёвывают и перезревшие

Красные Шапочки патрулируют станции.

А ведь так хорошо отсыпаться

пока не тронет жезлом конечная.

Я

Я — ПОСЛЕДНЯЯ БУКВА,

Я — МЕСТОИМЕНИЕ,

Я — РАЗБИТОЕ СЛОВО

ОБ ОСТРЫЙ УГОЛ ПРЕЗРЕНИЯ.

Я — ЭТО ДРОБЬ ШАГОВ,

Я — ЭТО ВЕС ДЫХАНИЯ,

Я — ЭТО ИМЯ ТВОЕ

И ТВОЕ НАКАЗАНИЕ.

Я — ПРОВИДЕНЬЯ ЩЕЛЧОК,

Я — ЭТО МЕНЬШЕ АТОМА,

Я — ТИШИНЫ ГЛОТОК

И ЛОВКОСТЬ РУК КАНАТНАЯ.

Я — ЭТО СЕРДЦА СТУК,

Я — ТИШИНА НЕТЛЕННАЯ,

Я — ЭТО ТОЛЬКО ЗВУК,

Я — ЭТО ВСЯ ВСЕЛЕННАЯ.

КТО ТЫ, ИДУЩИЙ ГДЕ-ТО РЯДОМ,

НЕ ОГЛЯНУВШИЙСЯ НАЗАД,

СТОЛКНУВШИЙСЯ СО МНОЮ ВЗГЛЯДОМ,

ИЩА ДРУГОЙ, ЗНАКОМЫЙ, ВЗГЛЯД.

КТО ТЫ, ВСЕГДА СПЕШАЩИЙ МИМО,

И ЧЬИМИ МЫСЛЯМИ ХРАНИМ

ТЫ, ЧЕЛОВЕК, ИДУЩИЙ МИМО?

ОСТАНОВИСЬ. ПОГОВОРИМ.

ВЕДЬ МЫ С ТОБОЙ НЕМНОГО СХОЖИ —

НЕРАЗЛИЧИМЫЕ В ТОЛПЕ:

НЕОКЛАССИЧЕСКИЙ ПРОХОЖИЙ

И ОТРАЖЕНЬЕ НА СТЕКЛЕ.

КТО ТЫ, ИДУЩИЙ ГДЕ-ТО РЯДОМ,

НЕ ОГЛЯНУВШИЙСЯ НАЗАД,

СТОЛКНУВШИЙСЯ СО МНОЮ ВЗГЛЯДОМ,

ИЩА ДРУГОЙ, ЗНАКОМЫЙ, ВЗГЛЯД?

УХОДЯ — ГАСИТЕ СВЕТ

Уходя —

Гасите

Свет.

Выходя

из себя,

из квартиры,

из дома,

из жизни —

Гасите

Свет.

А на дворе — трава.

Или творог.

Я УСТАЛА ГЛОТАТЬ ОДИНОЧЕСТВО

И МИКСТУРНУЮ ГОРЕЧЬ ПРОБЛЕМ.

И, ПОВЕРИВ В СЛЕПОЕ ПРОРОЧЕСТВО,

ИЗБАВЛЕНИЯ ЖДУ НАСОВСЕМ.

ТОЛЬКО ГДЕ ОНО? В СНАХ И ГАДАНИЯХ

НА ПОТРЕПАННЫХ КАРТАХ ЛЮБВИ.

С ФОТОГРАФИИ В ПЛАТЬИЦЕ СТАРЕНЬКОМ

СМОТРИТ КТО-ТО — И ТЫ, И НЕ ТЫ.

И, КАК ВЕЧНЫЙ ВОПРОС, БРОВИ ДОМИКОМ,

И СПОЛЗАЕТ РИСУНОК С ЛИСТКА,

А В КАРМАНЕ С СИРЕНЕВЫМ СЛОНИКОМ

ПРИТАИЛАСЬ ЗАНУДА — ТОСКА.

НА ДУШЕ ТАК СПОКОЙНО И РАДОСТНО,

И УЛЫБКА НА ФОНЕ ЛИЦА.

КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ ВЕРИТЬ В ПЕЧАЛЬНУЮ

МУДРОСТЬ СКАЗКИ И РАДОСТЬ КОНЦА

Дождь

И ДОЖДЬ НАСТАЛ. И СТАЛО ТИХО.

И ТОЛЬКО КАПЛИ ПО СТЕКЛУ

СКОЛЬЗИЛИ, СПОТЫКАЯСЬ, БЛИКОМ

ПО ИЗУМЛЕННОМУ ЛИЦУ.

КАЗАЛОСЬ, НА ОГРОМНОЙ СЦЕНЕ

НЕДВИЖИМ КТО-ТО ТАНЦЕВАЛ,

КАПРИЗНЫМ НЕ-ПРИКОСНОВЕНЬЕМ

ЗАВОРОЖИВ БЕЗМОЛВНЫЙ ЗАЛ

"Ода шоппингу"

О, эта магия витрин!

Взглянул – и замер

от восторга дикого:

Какой же ты красивый

и неведомый – костюм

в витрине модного бутика!

НЕПОГАШЕННАЯ ЛУНА 99

Попросите тапера,

пусть он мне подыграет.

Нет, спасибо, не буду.

разве что молоко или сок.

Вы не видели черную сумку?

Там были ноты.

Наизусть я не помню.

Да, кажется этот листок.

Поезд выполз под крышу вокзала.

На перроне пустынно.

У дверей, где как будто случайно

Оказался замок,

Трое в сером стреляли

в глаза командарма.

Холостыми.

А вот и песок подвезли.

На путях вьюго-западный ветер

пах Моментом. И ночь застряла

в кабаке, где играла флейта,

И пьяная шлюха рыдала.

информация обновлена: 26.12.2010

 
Мария Громакова
[участвует в проекте с: 2005]

ГЛУБОКИМ ВЕЧЕРОМ Я МИМО

ИДУ ПОКИНУТЫХ ДОМОВ

И БЕСКОНЕЧНОСТИ МОТИВЫ

ЛОВЛЮ В РИТМИЧНОСТИ ШАГОВ.

В ОПАВШИХ ЛИСТЬЯХ ШЁПОТ ШАГА

РОНЯЕТ ГРУСТНЫЕ СЛОВА

О ТОМ, КОМУ НУЖНА ОНА —

ВСЯ НАША ЖИЗНЬ

И ЛИСТЬЕВ ЭТИХ ВЛАГА,

БЕТОН ДОМОВ И ОКОН ОСТРОВА,

И ЧЬИ-ТО НЕРПОИЗНЕСЕННЫЕ СЛОВА.

И БАБОЧКИ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ ЖИВУТ

ТРЯПИЧНЫМ СКОЛЬЖЕНИЕМ КРЕПА-ДЕ-ШИНА,

ШИПЯЩИМ В ГЛАЗА СВОЕЙ НЕРВНОЮ ЛОЖЬЮ,

ИДЕТ ПО ПРОСПЕКТУ СОЗНАНЬЯ МУЖЧИНА,

И ВЛАСТЬ ОТРАЖАЕТСЯ НА ПОВОРОТЕ

ДЫХАНИЯ К ДЕВКАМ-ВИТРИНАМ

"ТОВАРЫ ПО СЭЙЛУ С ДОСТАВКОЮ НА ДОМ"

В ИХ ДЕТСКИХ ГЛАЗАХ, ГДЕ ВСЕГДА "Я ГОТОВА" ЧИТАЕТ.

И РЯДОМ, ПО ВЗГЛЯДАМ ПРОЙДЯСЬ, НЕЗАМЕТНЫМ

ОСТАВШИСЬ (С ТУПОЮ ТОСКОЮ) ОН ДВИЖЕТСЯ ДАЛЬШЕ.

В ЖИЗНЬ, ГДЕ РАСПИСАНО ВСЕ ПО ПРИЧИНАМ:

РОЖДЕНИЕ И ПЕРВОБЫТНЫЕ СТРАХИ, УЧЕБА, РАБОТА,

КАРЬЕРА И СТРАСТИ, И МЕСТО НА КЛАДБИЩЕ

ГДЕ-НИБУДЬ К ЮГУ. ГРАНИТНАЯ ПЛАХА

С ЧИСЛОМ ВЫ-РОЖДЕНЬЯ. ПРАКТИЧНО. НО ВСЕ ЖЕ

ЖЕЛАННЕЕ МРАМОР. ЗДЕСЬ УГОЛ ПАДЕНЬЯ

УГЛУ ОТРАЖЕНЬЯ НЕ РАВЕН В ИЗОГНУТОМ

МИРЕ СОЗДАНИЯ НАШЕГО ИЛИ ЧУЖОГО.

А РАДИАЦИЯ — ВСЕ-ТАКИ ПАХНЕТ.

И БАБОЧКИ ЗДЕСЬ БОЛЬШЕ НЕ ЖИВУТ.

НА ЭТЮДЫ

По улицам идут зонты

кроваво-голубые,

И бредят кем-то от тоски

фонарные кривые.

Неровный отсвет октября

приклеился к перилам.

Встает БОМЖовская заря,

пора за аспирином.

Не подходите!

Не подходите ко мне!

Я и так ничего не вижу.

Не трогайте!

Дайте мне дописать

Карикатуру статичности.

Отойдите! Неправда,

Я только учусь

у вас

Ненавидеть натуру...

Порнографическое метро

Методично ломает губы.

Я спокоен,

Не надо меня держать!

Да, да, да, ну, конечно,

милицию.

Стоп! Отснято.

Ну, что там еще?

Скорую вызвали?

Тихо! Идет репетиция.

Клоун танцует

Хрупкий клоун танцует.

Он подарит вам радость,

не разбейте —

из красного

хрусталя.

О, заприте иронию.

Он вам отыщет

всё, о чём вы мечтали

в глубине рукава.

Грустный клоун смеётся.

Ему перебили

грубой тяжестью слова

робкую злость.

Не мешайте ему.

Пусть играет, как хочет.

Хрупкий клоун

на разноцветных

бутылках.

FINE

А НЕБО ВСЕ ЛИЛОСЬ ИЗ КРАНА

И ЗАТОПИЛО МНЕ ГЛАЗА,

И СТЕРЛОСЬ ВСЕ.

И ТОЛЬКО РАДОСТЬ

ХЛЕСТАЛА КРОВЬЮ ИЗ ВИСКА.

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

Я останусь с тобой,

Когда все о тебе позабудут,

Когда Бог не поможет,

и кончатся водка и страх.

Я останусь с тобой,

заключённым в нейтральную форму

С тонкой вязью резьбы

на окровавленных руках.

Старых песен мотив

в сотый раз перепетый,

Не изменит гармоний

исписанных стен.

Вон святых понесли,

пепел кружит над лесом.

И потертую тень

не заложишь теперь под процент.

Я останусь с тобой,

даже если икнется,

И загонит в давно

позабытую дверь.

Что-то в горле забьется

и не разобьется

Хрупких клавиш мелодия

и мандариновый хмель.

Завтра — утро.

И перебор колокольный

закружит переливами.

Эх, понеслась душа в рай.

Я — твой ангел-хранитель,

я — твой переводчик.

Я останусь с тобой,

но и ты меня — не отпускай.

La vita

СИПЛЫЙ ШЕЛЕСТ СТРАНИЦ, КАК ШАРМАНКА.

И МОТИВ ОТВРАТИТЕЛЬНО ПРОСТ.

И СКАЧУ Я, КАК ТА ОБЕЗЬЯНКА,

БУДТО ДЕРГАЕТ КТО-ТО ЗА ХВОСТ.

КОГДА-НИБУДЬ ТЕБЕ ОТКРОЮ ДВЕРЬ,

И ТЫ ВОЙДЕШЬ. ЗАБЫТЫЙ, СТРАННО ПРЕЖНИЙ

И, УЛЫБНУВШИСЬ, ЧТО-ТО СКАЖЕШЬ МНЕ,

И В ГОЛОСЕ ПОСЛЫШИТСЯ НАДЕЖДА.

Я — ТА ЖЕ. НО УЖЕ НЕ ТА,

ТЫ — БЛИЗКИЙ,. НО ЧУЖОЙ, МЕЖ НАМИ

НАЛИПЛА ПЛОТНЫМ КОМОМ ПУСТОТА,

КОТОРУЮ НЕ ОХВАТИТЬ СЛОВАМИ.

ПУСТЬ БОЛЬ МОЯ ОСТАНЕТСЯ СО МНОЙ —

ПРИВЫЧНЫЙ ДЕРЕВЯННЫЙ КУБИК.

ЕЕ УЖЕ НЕ РАЗДЕЛИТЬ С ТОБОЙ,

ОНА САМА СО ВРЕМЕНЕМ ОТПУСТИТ.

ХОЧУ Я ВЕРИТЬ, ЧТО КОГДА-НИБУДЬ

ВСЯ ФАЛЬШЬ СОМНЕНИЯ РАСТАЕТ МЕЖДУ НАМИ,

И Я ТОГДА СМОГУ К ТЕБЕ ШАГНУТЬ

И ОБНИМУ ОБЕИМИ РУКАМИ.

ГДЕ Я БЫВАЮ

Я часто бываю на крыше.

Меня хорошо там знают.

Местные голуби больше не лупят

по голове чем ни попадя.

За кусок колбасы с батоном.

Не торгуются. Делятся молча.

Улицы. Там бывают

другие птицы.

Они любят кричать и толкаться,

набиваться в душные стены.

А вот летать не умеют.

А ещё я бываю на рынке.

Там тоже живут птицы.

Чёрные. Сидят, ощетинившись.

И продают лето.

Дом и Окно,

Где вянет Роза Мира,

Постигнув все его несовершенство,

Роняя свет

На мутное стекло

Бутылки треснувшей

из-под кефира.

СКВОЗЬ СПЛЕТЕНИЯ ВЗГЛЯДОВ

И ЗАРОСЛИ СЛОВ.

ОХРАНЯЮЩИХ ЧТО-ТО

НА ПУТИ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ,

ТО И ДЕЛО МЕЛЬКНЕТ

СВЕТЛОЙ ИСКРОЙ ЛЮБОВЬ

И ОСТАВИТ ЗОЛУ

ЗОЛОТУЮ. КАК НЕЖНОСТЬ.

КТО-ТО СКАЖЕТ: "ПРОСТИ.

НАША ЖИЗНЬ ТАК ГЛУПА.

МОЖЕТ. ПРОСТО РВАНЕМ

ПРЯМО С КРЫШИ ВСЕЛЕННОЙ..."

НЕ СТРАХОВКИ, А КРЫЛЬЕВ

ТАК ПРОСИТ СПИНА,

И ТРЕПЕЩЕТ ДУША

И ПОЕТ A KAPELLA

Девочка со спичками 2000

Пока свеча не захлебнулась воском,

Хотя, конечно, все они сейчас из парафина...

Fishbone и татуировка

Не помогают больше стать красивым.

Пока бывают, изредка, но всё же

Не на чужих людей похожи дети...

Нефтепроводных труб ноктюрн — не слышен.

Хотите, я сыграю вам на флейте?

ХВАТИТ.

И НЕ НАДО ОЖИДАНИЯ.

ХВАТИТ.

НЕ ОБИДА И НЕ ЗЛОБА, НО ОТЧАЯНЬЕ.

ХВАТИТ.

НЕ НУЖНА — УЙДУ. ЗАЧЕМ — НЕ СПРАШИВАЙ.

ПОЧЕМУ? ВСЕ ЭТО ГЛУПОСТЬ СТРАШНАЯ.

ХВАТИТ.

И НЕ БУДЕТ ОДИНОЧЕСТВА.

ХВАТИТ.

ПУСТЬ СБЫЛИСЬ ВСЕ ХУДШИЕ ПРОРОЧЕСТВА.

ХВАТИТ.

И НЕ БУДЕТ БЕСПОЛЕЗНОГО НИЧТОЖЕСТВА,

СТРАХА, БОЛИ И ПОРОКОВ МЕРЗКОЙ РОЖИЦЫ.

ХВАТИТ.

ПУСТОТА ЗОВЕТ — БОЛЕЗНЬ ЗАРАЗНАЯ.

ХВАТИТ.

И СТРЯХНУ ПЕСОК ВСЕХ СЛОВ НЕСКАЗАННЫХ.

ХВАТИТ.

РВЕТ ДУША ЛОСКУТ НЕПРОЧНЫЙ РАЗУМА.

МОЖЕТ, БОГ ПРОСТИТ ЗА ТО ,ЧТО СКАЗАНО.

ВРЕМЯ СДУЕТ ЖИЗНЬ, И ВСЕ ЗАБУДЕТСЯ.

ТОТ ЖЕ ГОРОД, ТОТ ЖЕ ДОМ И ТА ЖЕ УЛИЦА.

Я СТОЮ, ОБРЕЧЁННО,

НАД ПРОПАСТЬЮ ЛЕТ.

ТАМ, ВНИЗУ,

ПЕРЕМЕШАННЫЙ С ЗАПАХОМ ТЛЕНЬЯ,

КЕМ-ТО БРОШЕННЫЙ

ПАЛЕВЫЙ ВРЕМЕНИ ЦВЕТ

ПОРОЖДАЕТ ТУПОЕ БЕЗВЕРЬЕ.

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

ЮТИТСЯ ДУША —

МЯГКИЙ ШАРИК, МЕНЯЮЩИЙ СВЕТ.

Я ПРОДАМ ЕЕ ВАМ,

КАК ИУДА ХРИСТА.

НЕ ЗА ТРИДЦАТЬ, ЗА ДЕВЯТЬ МОНЕТ.

Я ОШИБЛАСЬ СУДЬБОЙ,

НЕ ТУДА ПОСТУЧАВ.

ДВЕРИ В ВЕЧНОСТЬ

ОТКРЫВ НА МИНУТКУ,

КТО-ТО ,СБРОСИВ ЕЕ МНЕ

С ЧУЖОГО ПЛЕЧА,

УЛЫБНУЛСЯ: ХОРОШАЯ ШУТКА.

ЛЯ БЕМОЛЬ

Я ХОЧУ

БЫТЬ ВАШИМ ДЫХАНЬЕМ,

Я ХОЧУ

БЫТЬ ВАШЕЙ МЕЧТОЙ,

ВАШИМ БУДУЩИМ

ВОСПОМИНАНЬЕМ

И МЕЛОДИИ

СТРАННОЙ ДУШОЙ.

РАСТВОРИВШИСЬ

В СИМФОНИИ СВЕТА,

БЫТЬ БЕЗУМНОЙ

И ВЕЧНОЙ СУДЬБОЙ,

Я ХОЧУ

БЫТЬ ПРОСТЫМ ОТВЕТОМ

И АККОРДОМ,

РАЗБИВШИМ ПОКОЙ.

ЕСЛИ В ЧЬЕЙ-ТО

КОНЦЕРТНОЙ ПРОГРАММЕ

МНЕ ПРЕДЛОЖАТ

ЛЮБУЮ РОЛЬ —

Я ХОЧУ

БЫТЬ В МАЖОРНОЙ ГАММЕ

ВОПРОСИТЕЛЬНЫМ

ЛЯ БЕМОЛЬ.

УТРО В ГОРОДЕ "N"

Некрасивая девочка плачет.

Сны уходят.

Уходят туда, где утро.

Капризное небо

под ногами прохожих

щёлкает клювами.

Птицы.

Брызнет радугой

из-под колё что-то.

Может, радость пролили,

а, может быть, просто лужа

после вчерашнего

не просохла.

НАПИШИ ТРИ СЛОВА ВЕТКОЙ

НАПИШИ ТРИ СЛОВА ВЕТКОЙ

НА СЫРОМ ПЕСКЕ.

ИХ ОБНИМЕТ МЯГКОЙ ПЕНОЙ

МОРЕ И ТЕБЕ

ПРИНЕСЕТ ВОЛНОЙ ТРИ КАМНЯ —

ПОДНИМИ, НЕ СТОЙ.

БЕЛЫЙ — ВЕЧНОСТЬ, КРАСНЫЙ — РАДОСТЬ,

СЧАСТЬЕ — ГОЛУБОЙ.

НАПИШУ ТРИ СЛОВА ВЕТКОЙ

НА СЫРОМ ПЕСКЕ.

ИХ ,СМАХНУВ ВОЛНОЮ ,МОРЕ

ПРИНЕСЕТ ТЕБЕ.

И, ШЕПЧА О ЧЕМ-ТО ВЕЧНОМ,

ОТ ГРЯДУЩИХ БЕД

ПЕНОЙ ПОРИСТОЙ ЗАМАЖЕТ

МОЙ СОЛЕНЫЙ СЛЕД.

Когда устали провода

от бесконечных разговоров...

Когда устали провода.

— — ...и незачем швырять годами

— на эту бесконечную войну.

— Да и что по-твоему "справедливость"?

— — Но ты говорил это еще прошлой весной.

— Может, ты хочешь дождаться,

— когда уже совсем ничего не останется?

Ты не знаешь, сколько сейчас стоит

воскресить Христа?

Наверняка не меньше трех долларов.

— Это ведь все равно уже ничего не значит.

А у тебя что, нет развлечения получше?

— Вот чёрт!

— Что?

— Свет потух. Я думаю, нас ограбили.

— Разве у тебя можно что-то украсть?

Может, мне тоже стоит попробовать?

— Адам!

— Что?

— Ты хорошо меня слышишь?

А то мне начинает казаться,

что есть кто-то третий...

— Вы правы, девушка.

Третий — лишний.

Кстати, вы прекрасно смотритесь

с булавкой в груди. Какая у вас

мертвая голова...

Пульс — гудки. Он остался один.

Кулаком в окно, но оно оказалось открыто,

И стекло не разбилось.

Ты

ТЫ — ТОЛЬКО ДВА ЗВУКА,

ТЫ — РАДОСТЬ И МУКА,

ТЫ — СМЯТОЕ ОЛОВО,

ТЫ — СЛОВО КОРОТКОЕ.

ТЫ — БЫЛО И БУДЕТ,

ТЫ — НОЧЬЮ РАЗБУДИТ,

ТЫ — ГДЕ-ТО И РЯДОМ,

ТЫ — ДОЛГИЕ ВЗГЛЯДЫ.

ТЫ — ТЕРПКИЕ БУКВЫ,

ТЫ — ТЕПЛЫЕ РУКИ,

ТЫ — СЕВЕР И АЗИЯ.

ТЫ — ПРОСТО ФАНТАЗИЯ.

ВЕЧЕР. УЛИЦЫ ПУСТЕЮТ.

ШУМ МАШИН НЕМНОГО СТИХ,

И ДОМОВ ГЛАЗА ПУСТЫЕ

ДРЕМЛЮТ В СУМРАКЕ РЕСНИЦ —

ЗАНАВЕСОК. ЗВОН ТРАМВАЯ —

ЗАБЛУДИВШИЙСЯ АККОРД

ИНСТРУМЕНТА БЕЗ НАЗВАНЬЯ

ИЗ ДАЛЕКИХ ТЕМНЫХ СНОВ,

СЛОВНО ГРЕЗА МИРА ЗДАНЬЯ

МЕЧЕТСЯ МЕЖ ПРОВОДОВ.

УГОЛ ПАДЕНИЯ

Он мечтал,

чтобы Солнце разбилось о камни,

но Боги не бьются. Мечтал

согреть осколками ее пальцы. Там.

Где нарисованный козел

на желтой плитке в туалете,

Он истекал своим стихом,

захлебываясь, без свидетелей.

Когда закончились стихи,

и делать было, вроде, нечего —

Пошел проверить, сколько раз

ему не позвонили. С вечера

позавчерашнего осталось

еще пол рюмки коньяка.

Допил. Где ты, любимая,

моя резиновая

черепашка?

"СИНЕЕ" Лёхе Лазовацкому

Всё постоянно было холодным и синим.

Синеглазой пустыни сияющий вежливый скальпель.

Синий день, пересохший, как горло с похмелья, сиплый.

Квинтэссенция синих, до боли любимых пальцев.

Это место, где выдохлись все, включая циклоны,

Раздробившие массу династий и споров о "верхе" и "низе".

Это синий соблазн, без наречий, как маска актрисы,

Под румянцем скрывающей бледность испуганной страсти.

От развалин условностей – Что ты на это скажешь? –

Остаётся лишь натиск изменчивых синих буден.

Пришёл карнавал. И вновь, оступаясь, буду

Над опилками в синем шатре шастать.

В этом месяце парализован воздух.

Синим пламенем плачет далёкий айсберг.

Синим эхом в висок – резонанс – счастье.

И безумие часто имеет форму –

В затяжном прыжке, невыносимо жарком –

Лёгких туфель канатной плясуньи и синего шторма.

Шляпа

Я всегда мечтала

завести себе шляпу.

Такую,

с большими полями.

Я бы шла в ней по улице,

каблук от бедра…

А все бы смотрели

и говорили:

"Вон идёт дура в шляпе..."

А так я — просто дура.

Без шляпы.

Не интересно.

Вот никто и не смотрит.

НИЧЕГО НЕ СКАЗАВ, ТЫ УЙДЕШЬ.

НЕ КОРИ ЖЕ МЕНЯ ЗА ПОРОГОМ.

Я УЙМУ ЭТУ ПОДЛУЮ ДРОЖЬ

В СВОЕМ ГОЛОСЕ ДЕЛАННО СТРОГОМ,

Я СКАЖУ, ЧТО БЫЛА НЕ ПРАВА,

ЧТО ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ — НЕ ВАЖНО,

КРОМЕ СЛОВ, ЧТО КОГДА-ТО ТОГДА

ТЫ НЕГРОМКО СКАЗАЛ МНЕ ОДНАЖДЫ.

НЕТ, ПРОСТИТЬ МЕНЯ Я НЕ ПРОШУ,

ТОЛЬКО ПАМЯТЬ — ОСТАВЬ ЗА ПОРОГОМ.

НИЧЕГО Я ТЕБЕ НЕ СКАЖУ,

НЕ СУДИ ЖЕ МЕНЯ СЛИШКОМ СТРОГО.

ПОЗОВУ,

ЕСЛИ ТЫ НЕ ЗАХОЧЕШЬ УЙТИ,

ЕСЛИ ЧТО-ТО

КАК БУДТО ЗАБУДЕШЬ У ВХОДА.

ОТПУЩУ,

ЕСЛИ НАМ С ТОБОЙ НЕ ПО ПУТИ,

ДЛЯ СЕБЯ СБЕРЕГУ

ТО, ЧТО ТЫ НАЗЫВАЕШЬ СВОБОДА.

ГДЕ ТЫ, ГДЕ, МОЯ БЕДА?

ГДЕ ТЫ, ГДЕ, МОЯ ОТРАДА?

И В КАКИЕ ГОРОДА

УВЕЛА ТЕБЯ ДОСАДА?

НЕ БРАНИ И НЕ ГОРЮЙ.

В ПИСЬМАХ И РАЗДУМЬЯХ ВЛАЖНЫХ

НА ПРОЩАНЬЕ — ПОЦЕЛУЙ

И УЙДИ В ТУМАН БУМАЖНЫЙ.

СНЕГ

СНЕГ. С НЕБА СЫПЛЕТСЯ

СНЕГ, СНЕГ

КРУЖИТ ВИХРЕМ БЫСТРЕЙ , БЫСТРЕЙ,

ПРОВОЖАЕТ МЕНЯ ДО ДВЕРЕЙ

СНЕГ .ТОЛЬКО СНЕГ

ЗАМЕТАЮЩИЙ, СНЕГ ,УСЫПЛЯЮЩИЙ ЗДЕСЬ

ПАМЯТЬ НАШИХ ШАГОВ.

СНЕГ.

ЗНАЮ Я ОБО ВСЕМ САМА,

НЕ СВОДИ ЖЕ МЕНЯ С УМА,

СНЕГ ПОКИДАЮЩИЙ, СНЕГ ВСПОМИНАЮЩИЙ,

СНЕГ ВСЕ СТИРАЮЩИЙ

СНЕГ.

СКОЛЬКО Б НИ БЫЛО ПРОЛИТО СЛОВ —

НЕЗАМЕТНО НИЧЬИХ СЛЕДОВ.

СНЕГ. С НЕБА СЫПЛЕТСЯ СНЕГ.

И НЕ ВЫРВАТЬСЯ МНЕ

ИЗ ТВОИХ ОКОВ.

СНЕГ .ДУШУ МНЕ СКОВАЛ

ХОЛОД ТВОЙ .ОТПУСТИ МЕНЯ,

ЛИШЬ ОДНО

Я ПРОШУ: ДАЙ УЙТИ ОДНОЙ,

СНЕГ ПОНИМАЮЩИЙ ,СНЕГ НЕРАСТАИВШИЙ,

СНЕГ, ПРОВОЖАЮЩИЙ СНЕГ.

С НЕБА СЫПЛЕТСЯ

СНЕГ ПУСТЬ,

ПУСТЬ РВССЫПЛЕТСЯ

В ПРАХ ГРУСТЬ,

И УЙДЕТ С ТОБОЙ,

СНЕГ .ПУСТЬ

ВСЯ НАПРАСНАЯ БОЛЬ.

СНЕГ УТЕШАЮЩИЙ,

СНЕГ ВСЕ ПРОЩАЮЩИЙ,

СНЕГ ЗАБЫВАЮЩИЙ

СНЕГ.

Утро на фабрике грёз

KFC — фабрика грёз для маленьких цыплят.

Куцей цыплячьей грудке тоже хочется летать.

Не ломайте

Острые румяные крылышки.

Дружный хруст челюстей.

Так оно всегда и бывает.

ПРОСТО ГДЕ-ТО СИПЕЛА СКРИПКА,

И УДАРНОЙ ВОЛНОЮ МНЕ ВЫБИЛО ЗУБЫ.

КРИК БЫЛ С БАЛКОНА: "АСПИД, ТЫ ГДЕ?

ДАЙ МНЕ ТЕБЯ ПОКОРМИТЬ ПРИ ЛУНЕ..."

ТЕЛЕВИЗОР. ИЛИ МОДА РАЗБИЛАСЬ НА СТИЛЕ "МОДЕРН".

ЗВУКИ — МЕНЯ УБИВАЮТ — ЗВУКИ.

ПРОСТО ГДЕ-ТО СИПЕЛА СКРИПКА,

ВЫЗЫВАЯ ГРУБУЮ БОЛЬ В ЗАГОЛИВШИХСЯ ДЕСНАХ.

КАРАМЕЛЬНОЕ ВРЕМЯ СЕГОДНЯ. СЕГОДНЯ РЕКЛАМА

ПОМОГАЕТ НАМ ЧУВСТВОВАТЬ НАВЕРНЯКА.

УБЕРИТЕ СВЕТ — ОН ПУГАЕТ МОИХ ПОПУГАЕВ.

И ВО МНЕ, РАЗУМЕЕТСЯ, ТОЖЕ.

ПРОСТО ГДЕ-ТО СИПЕЛА СКРИПКА —

РЖАВАЯ ЖЕНЩИНА — ГВОЗДЬ ПО ИЗГОЛОДАВШИМСЯ НЕРВАМ —

СКРИПКА "СИ" ПЕЛА.

СПЕЛА СВОЕ.

Я СВОБОДНА ОТ ХРАМОВ.

УЛЫБНИТЕСЬ ЖЕ МНЕ.

ПРОСТО ГДЕ-ТО СТАРЫМ ХОЛСТОМ ПРОРЫВАЛИ

СВЕЖИЕ РАМКИ ДУШИ.